Мы уселись в пустом зале дома. Снова было темно, снова гремел гром, сверкали молнии, такая зима выдалась, а здесь было тепло, уютно, и это тоже повлияло — ну, куда ты пойдешь?! И мы начали учиться.
Гилель сказал: «Обычно мы начинаем с «Введения в науку каббала».
Я подумал: «Вот где можно будет его проверить, мы же это введение изучали».
Это был шок!
Я тогда еще не знал, что «изучить» в каббале — это не то же самое, что в физике, математике, что знания здесь никакой роли не играют. Но понимание этого придет потом, а пока я был уверен в себе и готовился проверить Гилеля. Вот он сидит перед нами, больной, уставший, вытирает слезящиеся глаза платком, кряхтит. Я смотрел на него и даже не предполагал, что сейчас произойдет.
Он начинает читать первое предложение из «Введения в науку каббала», читать и объяснять…
«Рабби Ханания бен Акашия сказал, — читает он, — захотел Творец удостоить Исраэль… В иврите слово «удостоить» похоже на слово «очистить». Отсюда возникают два вопроса:
а) Что это за привилегия, которой нас хочет удостоить Творец?
б) Что это за «нечистота», от которой Он хочет нас очистить?»
Гилель поднимает на нас слезящиеся глаза и спрашивает вслед за Бааль Суламом: «Так от чего же Он хочет нас очистить, а?»
И не дожидается нашего ответа начинает объяснять.
И вот этого мгновения я никогда не забуду! Я вдруг почувствовал, что буквально прикован к стулу. Шок! Меня охватила дрожь. Я смотрел на него и не мог оторвать глаз.
Никогда, никогда в жизни я не слышал такого стройного, точного, научного объяснения. Передо мной был не болезненный старик, а борец, у которого в руках щит и меч, не уставший, никому неизвестный учитель, а Великий Мудрец, каких не видел мир.
Он объяснял сложнейшие вещи, «квантовую физику, высшую математику» духовного мира, но в очень простой форме, с точными определениями, легко и понятно. Он раскрывал нам великого Бааль Сулама. Он переворачивал мышление.
Только бы не упустить!
Что я почувствовал тогда? Ну что чувствует человек, когда приходит избавление от страшной боли, от огромных страданий, от смертельной болезни, когда тебе уже поставлен диагноз — неизлечимо! И вдруг, оказывается, что есть лекарство, и ты точно выздоровеешь.
И все мои вопросы: «зачем я?», «почему я?», «откуда я?», «для чего я?», «кто я?», — все мои личные вопросы, которые изранили меня, и одновременно глобальные вопросы: «а мир для чего?», «а все мироздание?», — все они вдруг начали проясняться. Оказалось, что они связаны накрепко и есть на них ответы. Я понял: «Нашел! Вот оно, настоящее! Только бы не упустить!»
И самое главное -, я почувствовал, что я дома. Что путь мой, полный отчаяния и безысходности, пустоты и депрессий, заканчивается вот здесь, в этом доме на окраине Бней-Брака.
Я не заметил, как закончился урок. Гилель вдруг закрыл книгу. А во мне все требовало продолжения урока: как же можно сейчас уйти куда-то, как можно начать заниматься земными делами?! Нет, это невозможно!
Но Гилель сказал: «Я думаю, что мы будем встречаться раз в неделю».
«Раз в неделю?!» — услышал я свой внутренний крик и тут же сказал: «Мы свободны завтра. Мы очень хотим завтра. Мы просим — завтра!»
И он согласился.
На правильном пути
Назавтра я уже пришел с магнитофоном и мы начали учиться.
Примерно через два месяца, когда прошли первые восторги и я уже сумел понять, что происходит, я сделал свой главный вывод: я нахожусь на правильном пути, с правильным учителем.
Я уже не боялся задавать вопросы, причем вопросы задавал точно по делу. Спрашивал о поведении Высшей силы с нами, о замысле творения и о его реализации в нас. Гилель справлялся со всеми вопросами. И тогда я их обострял.
Я вовсе не собирался запутывать его и мешать течению урока, но каждый раз хотел все больше выяснить. Я чувствовал такую жажду к этой науке, как ни к чему другому в жизни.
А он разжигал ее больше и больше. Отвечал не задумываясь, словно зная, какой вопрос я задам. Давал конкретные, простые объяснения, как в механике: есть свет, есть сосуд, они взаимодействуют друг с другом. И вдруг оказалось, что так можно объяснить абсолютно все.
нет комментариев
