Благодаря РАБАШу, я начал понимать, что же «вытворяет» с тобой Бааль Сулам! Он водит тебя, раскачивает так, что появляется надежда понять. Ты хватаешься за нее, радуешься. И вдруг все исчезает. И ты в отчаянии, ты разводишь руками, ну как же так?! Было так все понятно, логично. Почему же все исчезло?! Какие же хитрые эти каббалисты!

Но все дело в том, что задача у Бааль Сулама другая. Он приводит тебя к тому, что ничего не дадут тебе твои мозги, твой разум, на который ты опирался всю твою жизнь. Постарайся вовремя понять это, чтобы не удлинять путь. Но как же это непросто — отставить земной разум и отдаться неведомому!

РАБАШ потребовал от меня готовности проникнуть между слов. Чтобы все изучаемое стало прозрачным. И сквозь эту прозрачность ты бы перешел в иную реальность. Это называется внутренним постижением. Когда ты постигаешь мир, находящийся за этой книгой, за ее словами. Когда через слова ты входишь в другой мир. РАБАШ дал мне почувствовать, что есть такая возможность.

И я понял, что не могу упустить ее.

Начало новой жизни

Я спросил Гилеля, когда я могу прийти на ночной урок. До этого я занимался только вечерами. Обычный урок у РАБАШа начинался в три часа ночи и продолжался до шести утра.

Я сказал:

— Я очень хочу.

Гилель ответил, что посоветуется с РАБАШем.

— Когда? — спросил я.

— Постараюсь сегодня.

— А можно сейчас? Я подожду, — сказал я. Гилель посмотрел на меня, выдержал паузу и спросил:

— А если РАБАШ занят?

— У меня есть время, — ответил я.

Гилель поднялся к РАБАШу на второй этаж, тот жил здесь же, и вскоре вернулся.

— РАБАШ согласен, — сказал он. — Приходи.

С этого момента начался новый период в моей жизни — самый главный. Который я и называю жизнью.

В ожидании чуда

Я живу в Реховоте, но каждую ночь приезжаю на урок в Бней-Брак. Встаю в 2 часа ночи, вскакиваю даже раньше! Лечу к машине и гоню, чтобы только как можно быстрее оказаться в нашем полутемном, прохладном зале, быть там одним из первых, быстро приготовить себе кофе и раскрыть «Учение десяти сфирот». На любой странице. Замереть над этими строчками, и пытаться почувствовать Бааль Сулама, через него проникнуть внутрь. Но разве это возможно?!

Потом приходят все. РАБАШ спускается со второго этажа. И мы учимся.

Нас было немного тогда. Большинство из них уже ушли в мир иной, но я помню каждого, каждое мгновение, взгляды, вопросы, ответы РАБАШа и тишину, когда он закрывал глаза, и мы боялись шевельнуться, чтобы ничем не помешать ему.

Вот так я начал учиться у РАБАШа.

Как я испугал РАБАШа

На первый же утренний урок я принес магнитофон. Я сразу понял, что не хочу упустить ни слова, я столько шел к этому дню, я все запишу! Поставил магнитофон на стол и вдруг увидел, что РАБАШ испуган.

Он оглядывал магнитофон, не знал как это воспринимать, молчал и не начинал урок. Дело в том, что не было принято ни у него, ни на уроках его отца, чтобы кто-то записывал то, о чем говорится, ни карандашом, ни ручкой, ни тем более на магнитофон. А тут вдруг все будет записано, каждое слово.

Он сказал мне: «Нет, ты не включишь его». И сколько я не уговаривал, он не согласился. Я понял, если я сейчас не придумаю что-нибудь, то буду проклинать себя всю жизнь.

Я поехал в Тель-Авив и купил особый магнитофон. Сел напротив РАБАШа и показал ему все его возможности: «Вот эта кнопка — это пауза, можно останавливать запись. Вот это перемотка, можно найти каждое слово, любое предложение. А вот этой кнопкой можно все стереть, если захотите.»

Он слушал внимательно, сам попробовал несколько раз, трогал все кнопки, нажимал, отжимал. А я тем временем добавлял ему от себя, что такие мы, новое поколение, что мы студенты, мы привыкли все записывать, конспектировать — если я не пишу, то я и не слышу. Мы же внешние, пустые, нас надо заполнить.

И РАБАШ понял. Понял, что придут вот такие новые ученики, и им надо будет с чего-то начать. Им понадобятся записи. Он согласился. Потому что он во всем был революционером. Но согласился только при одном условии — что магнитофон будет стоять рядом с ним и он сам будет определять, что он записывает, а что — нет.

Вот так он и управлял магнитофоном все эти годы, и так собралось более 2000 часов записи уроков. Да еще немало рисунков — я сидел рядом с ним и все записывал и зарисовывал. А он иногда подправлял мой рисунок или перерисовывал совсем.

Творец требует перемен в сердце

Прошло время, и я понял, почему РАБАШ был против любых записей. Понял, почему он относился к этому с легким презрением. Однажды даже бросил мне: «Какая разница, сказал я тебе о чем-то или нет».

Потому что он требовал изменений в тебе самом. Не на бумагу, а в себя нужно было внести услышанное. Чтобы оно просочилось сквозь решетку памяти внутрь, к самому сердцу и отозвалось там.

Он всей своей жизнью показал мне, что это такое — каждый день быть новым, каждый день начинать с чистого листа, без всякой примеси вчерашнего, понимая, что Творец требует перемен в сердце, а не отчетов о заученном материале.

Читать «Всегда со мной»