В чем смысл этого многолетнего попустительства? Какова его стратегия? Будет ли у всего этого конец? И какой?

ХАМАС надо довести до истощения. Перекрыть границы, прекратить поставки оружия и боеприпасов, разрушить инфраструктуру террора. Повалить этот террористический режим, выполняющий чужие заказы.

На Ближнем Востоке нельзя быть джентльменами, благородство тут не в цене. Арабы понимают только язык силы. Мы же демонстрируем им откровенную слабость: политики бросаются лозунгами и заботятся о теплых местах, граждане мирятся с обстрелами, пока бомбят других. Хотите возразить? Тогда скажите, почему на демонстрации выходят и покрышки жгут только в приграничных с Газой районах?

Однако ситуация эта не может тянуться вечно, и Нетаниягу серьезно ошибся, пытаясь закрепить ее в очередной раз. Есть пределы терпению, есть границы для жестов доброй воли даже по отношению к администрации Трампа. Невозможно все время идти против интересов народа.

Подарки врагам вызывают все больше вопросов. Уже никто не понимает, зачем нам кормить и поить убийц, зачем снабжать деньгами всю эту индустрию смерти, развернувшуюся у нас «за пазухой». Мы сознаем, что есть еще и невидимый фронт, но где результаты его деятельности? Сколько можно их обещать? На сегодняшний день доверие, судя по всему, исчерпано. Тем более что нам толком ничего и не объясняют.

Ключевой вопрос, который никак не может решить наше руководство: если начать войну, как из нее выйти? Ведь мы сражаемся не с регулярной армией, и почти весь мир будет против нас.

Скажу так: мы ни из какой войны не выходили правильно — всегда недоделывали, недобивали, шли на компромисс, который с арабами абсолютно неуместен. У них другие традиции, они поймут только доводы армии, которые свалятся на головы боевиков.

А мир — мир всегда против, и это не изменится.

Надо быть внутренне сильными и стоять на своем. Хватит воевать в перчатках. Таков единственный рациональный подход к проблеме. Все остальное — отсрочки либо капитуляция.

Призываю ли я к войне? Нет. Война уже идет. Я не призываю ее начать — я призываю выйти из нее победителями. И сделать это можно, только если мы будем убивать тех, кто хочет убить нас. Нельзя ждать, пока они замахнутся, нажмут на курок, запустят ракету. Наша задача — победить. Это закон Торы. Это нормальное, здоровое самосохранение.

Однако мы поступаем наоборот — придаем ХАМАСу уверенность, разжигаем его аппетит, показываем врагам, что нас можно бить, убивать. Почему?

Эта немощь досталась нам в наследство от двухтысячелетнего изгнания. Мы так и не изжили его. Оно все еще отравляет, разобщает, обессиливает нас. Вот и сейчас, вместо того чтобы ударить по врагам, мы перенесли огонь друг на друга.

Да, корень проблемы действительно кроется в нас, но не в политике — глубже. Он сидит в каждом. Мы все за это ответственны. Мы все не готовы к внутреннему сплочению, к единству духа, к поручительству друг за друга. Мы чужие друг другу, даже под обстрелами. У нас нет общей духовной основы, нет общего понимания, чтó мы делаем на этой земле, как жить на ней вместе. И потому мы неспособны ее защитить.

Перемирие стало большим шагом назад. Но оно хотя бы заставляет задуматься: как утвердить силу оружия на внутреннем сплочении? Как обрести дух, без которого враги однажды нас одолеют? Чем мы были до изгнания и до сих пор не стали после возвращения? Как оживить ту силу единства, которая и создала наш народ?

Все наши войны бессмысленны и безнадежны, пока мы не ответим на эти вопросы. А когда ответим, нам не придется воевать.